1996 Sympathy for the Devil  


SPIN Magazine
Февраль, 1996г.
Eric Weisbard





Sympathy for the Devil


МОЖЕТ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОППОРТУНИСТЫ И НАЗВАЛИ ТРЕНТА РЕЗНОРА ВОЗМУТИТЕЛЕМ МОРАЛИ, НО ВЫ В SPIN НАЗВАЛИ ЕГО АРТИСТОМ ГОДА. ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР ЭРИК ВАЙСБАРД ОТПРАВИЛСЯ В НОВЫЙ ДОМ РЕЗНОРА В НОВОМ ОРЛЕАНЕ ЧТОБЫ ПО ДУШАМ ПОБЕСЕДОВАТЬ С ЦАРСТВУЮЩИМ КОРОЛЁМ БОЛИ.


Сейчас ТРЕНТ РЕЗНОР купается в лучах славы. Я встретился с ним, как только он вернулся из американского тура с Дэвидом Боуи: несмотря на то, что технически NINE INCH NAILS выступали на разогреве, они обеспечили коммерческий успех, позволивший заполнить стадионы и амфитеатры. Теперь, явно с удовольствием вспоминающий и тоскующий по ранним годам NIN, когда постоянные гастроли превратили чувственный синти-поп "Head Like A Hole" и "Terrible Lie" в жёсткий рок-н-ролльный грохот, Резнор решил проехаться со своей группой по югу, чтобы отыграть несколько клубных концертов. После этого он планирует вернуться в Новый Орлеан, закончить ремонт двухэтажного особняка в Garden District, подключить консоли и провода в своей столь же просторной личной звукозаписывающей студии на Magazine Street и в комфортной обстановке начать записывать следующий после "The Downward Spiral" альбом.

Этот новый альбом, несомненно, дебютирует на первых строчках чарта "Billboard". Теперь у Резнора денег куры не клюют, и он не был бы Трентом Резнором, если бы не стал развлекаться. Наша первая встреча произошла в Новом Орлеане, в фешенебельном ресторане ново-орлеанского Французского Квартала.

По случаю того, что тур добрался до города, где проживает Резнор, приблизительно 16 человек, среди которых были участники группы, техники, телохранители, водители автобусов, журналисты, тур-менеджеры и подружка клавишника, которая, по слухам, является транссексуалом, присоединились к Резнору, чтобы отведать черепахового супа и выпить крепкой текилы. Обед продолжался больше двух часов, а темы для разговора были неприличными настолько, что с лёгкостью заинтересовали людей, для которых веселье – это всего лишь ещё один рабочий день. В соответствии с этим, Резнор в беседе со мной с теплом вспоминал предыдущий тур, в котором Ярмарочное Шоу Цирка Джима Роуза сопровождало выступления NIN и организовывало постконцертные непристойные соревнования: однажды 3 группис ели фруктовые колечки, плавающие в бассейне во дворе, а потом им было предложено посоревноваться, у кого будет больше дерьма после клизмы.

Что ж, наверное, во мне есть что-то от тех группис, потому что меня это смутило не так сильно, как следовало бы – Резнор успокоил меня своей улыбкой. Действительно, очень заметно, что энергия, исходящая от него, заставляет людей забыть о том, что он знаменитость. Я работаю усерднее, чтобы порадовать вас, чем вы, чтобы порадовать меня. Некоторые рок-звёзды обладают достаточной харизмой, чтобы удерживать на себе ваше внимание и за кулисами, и количество зрителей при этом неважно, но когда я сидел рядом с Трентом Резнором, у меня глаза разбегались. Он вовсе «не из тех парней», он скорее из тех, кто окружает себя людьми, более странным и сумасшедшими, чем он сам, зная, что он выживет, пытаясь соответствовать им.

И хотя, конечно, многие вполне обоснованно не одобряют грубых, извращённых развлечений Резнора, его жажда жизни не идёт ни в какое сравнение с настроем его коллег. После обеда давний друг Резнора (и барабанщик NIN) Крис Вренна везёт нас посмотреть новый дом Резнора. (По пути Резнор играет с новым CD-проигрывателем в машине; он ставит "Nightclubbing" с альбома Дэвида Боуи "The Idiot", спродюсированного Игги Попом, и говорит про начальные ритмы: «Я заимствовал их для "Closer"»). Огромный особняк в новогреческом стиле, рисунок на стенах в прихожей его нового жилища напоминает запекшуюся кровь, внизу возводится развлекательный комплекс (подарок от его лейбла, Interscope), на втором этаже красуются балконы и окна от пола до потолка, а ванная комната в хозяйской спальне больше, чем большинство квартир на Манхэттене. Теперь, в отличие от более закрытых знаменитостей, Резнор будет жить в населённом квартале, где через дорогу и по соседству располагаются другие дома. Местная ново-орлеанская газета не стала скромничать, опубликовав фотографию этого дома на первой странице своего воскресного выпуска.

В ту первую ночь мы проговорили с часа до четырёх. Два дня спустя, вслед за неожиданно смелым клубным концертом NIN – когда были пропущены все главные хиты Боуи, прозвучало множество переходов и новых интерпретаций, а также кавер-версия песни группы Queen – мы закончили наш разговор в новой студии Резнора. Офис на втором этаже – подходящее место для хранения Резноровской коллекции винтажных аркадных видеоигр (он также большой поклонник компьютерной игры "Doom" и сейчас пишет музыку для её продолжения под названием "Quake"), пинбол-автомат Kiss и кресло для пыток из видеоклипа "Happiness In Slavery".


SPIN: Проводя время с тобой и твоим окружением, мне казалось, что я наблюдаю возвращение к старому доброму рок-н-ролльному стилю жизни.

Трент Резнор: Я из таких парней; если кто-то звонит мне в 3 часа ночи и говорит: «Слушай, пойдём развлечёмся». «Нет». «Да ладно тебе». «Хорошо». Почему бы и нет? Впоследствии я предпочитаю думать: «Эй, я сделал это. Я попробовал это. Я почувствовал это. Мне было нестрашно». Это лучше, чем сидеть в задней комнате с чёртовым полотенцем на голове. Я хочу быть участником событий, развлекаться. Когда я возвращаюсь из тура, у меня не слишком хорошо получается заводить множество друзей. Когда я записываю пластинку, я почти не появляюсь на людях. Моя настоящая сущность просыпается, когда я возвращаюсь к обычной жизни, пишу музыку и не хожу на вечеринки постоянно. На гастролях я вхожу в определённое душевное состояние. Во многом это просто мальчишество, но это также помогает не сойти с ума в сумасшедшей обстановке. В альтернативном мире считается неполиткорректным ни в чём себе не отказывать и развлекаться. Некоторые лагеря, например лагерь Кортни Лав, любит говорить, что мы ужасающе нелепое возвращение к посредственному, кичливому року 70-х. Мы вовсе не такие. Но в то же самое время, если это весело, то почему бы и нет? Никто от этого не страдает. И я не собираюсь заниматься этим постоянно.

SPIN: Меня привела в ужас рассказанная тобой история о постконцертных вечеринках Джима Роуза. Когда женщины состязались в соревновании с клизмами и тому подобное. Ты можешь сказать, что это всё равно что просто задержаться и повеселиться, но неужели люди, которые хотят приблизиться к знаменитостям, готовы на это любой ценой и охотно соглашаются принимать участие в подобных мероприятиях?

Трент Резнор: Помните, вы не должны забывать, в какой обстановке это происходит. Это не десять парней, которые ждут, когда можно будет трахнуть пьяных группис. Всё совсем не так. Лифто [из цирка Джима Роуза] не мог проделать на сцене свой знаменитый трюк с железными шариками, подвешенными к его члену, поэтому он с нетерпением ждал, когда сможет проделать это для меня за кулисами. Он прохаживался со своим членом, такой длинны. Обнажённым. В комнате было 20 пьяных человек. Это атмосфера вечеринки. Я зашёл и застал их с электрошокером. Довольно скоро 20 девушек получили разряд в их задницы. А один парень испытал его на кольце в своём члене. Вот идиот. Такова атмосфера, о которой мы говорим. Попытки затмить выступающих артистов. Именно тогда всё доходит до спора: «Кто сможет превзойти следующего человека?»

SPIN: Где для тебя грань дозволенного? Судя по твоим личным качествам и поведению, верится с трудом, что ты один из участников.

Трент Резнор: Меня это не шокирует. Я не сижу над бассейном, где плавают фруктовые колечки "Froot Loops". Я в большей степени зритель. Это намного веселее, чем возвращаться в автобусе а гостиницу. Или сидеть в баре, где 500 человек надеются получить твой автограф, когда ты пытаешься расслабиться. Во время тура с Боуи участники его группы постоянно тусовались в нашей гримёрке. Им не хотелось просто сидеть, читать стихи и говорить о чёртовых высокохудожественных немецких фильмах. Им хотелось веселиться.

SPIN: Как тебе удалось превратиться из парня, выросшего в сельской Пенсильвании, в человека, которого пригласили в тур с Дэвидом Боуи? Как происходило твоё становление как музыканта?

Трент Резнор: Когда мне исполнилось пять лет, меня стали заставлять учиться играть на фортепиано. И у меня были к этому прекрасные способности. Осознание того, что у меня что-то хорошо получается, сыграло немаловажную роль в формировании моей уверенности в себе. Я всегда чувствовал себя скованно, неуютно среди людей. Я замыкался в себе. Но с музыкой всё было совсем иначе. Я играл в разных группах. Я немного учился игре на трубе и саксофоне. Дошло до того, что мой учитель сказал мне, что я могу давать концерты как пианист. Но в 15 лет я меньше всего хотел услышать: «Сейчас ты не в теме, как насчёт того, чтобы бросить школу, всё время учиться и стать концертным пианистом?» Это звучало паршиво. Ещё раньше KISS изменили мой мир. Они казались зловещими, вызывающими – если вам было 12 лет и у вас начинали появляться вторичные половые признаки, эта группа была для вас воплощением бунтарского духа. К тому же, мой отец, с которым я не жил с пяти лет, подарил мне электрическое пианино. У него был небольшой музыкальный магазинчик, в задней комнате которого продавались акустические инструменты, где я с парой других ребят впервые стал экспериментировать в ужасающих гаражных группах. Я понял, что музыка не сводится к разучиванию фортепианного произведения.

SPIN: Ты никогда не испытывал снобизма по отношению к року?

Трент Резнор: Нет. В случае с фортепиано у меня были довольно обширные знания теории. Но я начал экспериментировать с игрой на гитаре, и у меня всегда не слишком хорошо это получалось. У меня по-прежнему это плохо получается. Мой отец учил меня пару месяцев, но в итоге я сказал: «Послушай, лучше я буду играть как попало и не знать, как надо». Я по-прежнему знаю лишь два бар-аккорда. Мне всё равно. Ваш неумелый подход может стать инструментом, с помощью которого можно получить интересные результаты, в отличие от заученного: «Этого нельзя делать».

SPIN: Панк оказал на тебя влияние уже тогда?

Трент Резнор: Нет. Вы должны понять, что я жил в той географической местности, где я впервые слышал что-либо тогда, когда это уже вышло из моды. Там не было студенческого радио. Там не было магазинов, где продавались пластинки альтернативных групп. Там не было ничего независимого. Там не было MTV. Там вообще ничего не было. В моём мире были только комиксы и научно-фантастическая фигня. Фильмы ужасов. Всё, что могло заинтересовать меня. Всё это как-то вселило в меня идею о том, чтобы уехать из Пенсильвании.

SPIN: Какой была первая рок-группа, в которой ты начал играть?

Трент Резнор: Option Thirty. На самом деле одна треть исполняемых ими песен были оригинальными, а две третьих – каверами, от Элвиса Костелло до Wang Chung. К счастью, Wang Chung выпустили свою пластинку до пластинки "Dance Hall Days", когда они стали по-другому писать своё название, как H-U-A-N-G Ghung. Всё основывалось на гитарах, басе и ударных. Это по-прежнему очень хорошая пластинка.

SPIN: Когда ты начал играть на синтезаторах?

Трент Резнор: Когда я учился в школе, я умолял родителей купить мне дешёвенький Moog. И тогда я смог сыграть "Just What I Need". [насвистывает припев из песни "Cars"]. Когда в начале 80-х началась экспансия синтезаторной музыки, это было очень увлекательно; тогда только начали появляться секвенсоры. Я собирался поступить в колледж, чтобы изучать компьютерную технику, и я думал, что раз уж я люблю музыку и люблю клавишные инструменты, то, возможно, смогу заниматься дизайном синтезаторов. Я был восхищён, когда услышал трек Human League и понял, что всё это машины и там нет настоящих ударных. Моим призванием было это, а не Sex Pistols.

SPIN: Какова была низшая ступень, на которую ты попал из-за музыки?

Трент Резнор: Когда я покинул колледж в 1984 году, я год ничего не делал. Я жил в глуши со своим отцом. И я выступал в кавер-группах. Зарабатывал три сотни баксов в неделю. Это был самый паршивый период моей карьеры. Я играл на клавишных и пел. Моей судьбой были посредственные группы.

SPIN: И как же ты выбрался из этой ситуации?

Трент Резнор: Я переехал в Кливленд, потому что группа, в которой я выступал, проводила там большую часть времени. Там был музыкальный магазин, где продавались все высокотехнологичные синтезаторы и секвенсоры, которые выходили в то время. Я постоянно ходил туда. Они предложили мне работу. С десяти до шести, ежедневно. Слушать, как 20 человек неустанно испытывают драм-машину. Один из парней, который также работал в этом магазине, выступал в синти-поп группе под названием Exotic Birds, которая исполняла только свои песни. Они предложили мне работу клавишника. В итоге я стал играть все клавишные партии в группе, фронтмен писал песни, пел и играл на гитаре, а Крис Вренна, мой нынешний барабанщик, играл на ударных. Тогда же я встретил своего менеджера, Джона Мальма.

SPIN: Ты написал хотя бы одну песню в тот период?

Трент Резнор: Нет, я ничего не написал. За всё то время. Я не написал ни единой песни. Я боялся. У меня всегда находились отговорки, чтобы не делать этого. Но однажды я проснулся и сказал себе: «Тебе уже 23 года, чем ты, к чёрту, занимаешься? Сри или слезай с горшка». Таким образом, я покинул Exotic Birds и устроился на работу в студию, где делал всякие мелочи. И я заключил с самим собой соглашение. Я мог зайти слишком далеко. Я начал становиться тем, кем никогда не хотел стать. Поэтому я стал экспериментировать: что будет, если каждая капля энергии выльется во что-либо? Я ведь никогда особо не перетруждался.

В конце концов у меня не осталось причин на то, чтобы не попытаться что-нибудь написать. Моей самой первой песней была "Down In It". В то время мне очень нравились Ministry и Skinny Puppy. На самом деле "Dig It" от Skinny Puppy послужил прототипом для "Down In It". Мне не стыдно признаваться в этом. И я, в конце концов, стал узнавать группы, которые использовали электронику, и они не звучали как Говард Джонс или Reflex. Их звучание отличалось мощной агрессией и напряжением, которые характерны для самого тяжёлого хэви-метала и панка. Но они использовали средства, которые я знал. И мне эта музыка казалась более интересной, потому что её невозможно было записать пять лет назад, не говоря уже о двадцати годах. Она основывалась на возможностях, которые появились только тогда.

SPIN: Но в отличие от Ministry и Skinny Puppy, твои тексты были похожи на исповедь – твоя музыка изначально звучала как рок.

Трент Резнор: Это были записи из моего дневника. Эти тексты пелись не от лица какого вымышленного персонажа. В этих песнях были мои внутренние переживания. Даже сейчас я время от времени думаю об этом. Теперь, когда "Pretty Hate Machine" разошёлся огромным тиражом, меня списали со счетов как карикатуру или пародию. Но когда я записывал это произведение, исполнял его не вымышленный персонаж. И я был не уверен, хочу ли я, чтобы люди знали обо мне так много.

SPIN: Поговорим о записи "Pretty Hate Machine".

Трент Резнор: В Англии у нас был один месяц на то, чтобы сделать практически весь альбом. Джон Фрайер, продюсер, и я не ладили. Мы не работали по выходным, потому что он «нормальный парень». Поэтому ко второй неделе пребывания там я стал ждать выходных с ужасом. Я никого не знал в Англии. И я не из тех парней, которые могут запросто пойти в одиночку в клуб в другой стране. Я начал слоняться без дела, думать. Два дня мне было нечего делать, я оставался в той паршивой маленькой квартире, там было холодно. В довершение всего произошло ещё кое-что. До того как я определился в жизни и решил заниматься этим, я расстался с действительно потрясающей подружкой – назовём её Патти. Непосредственно перед тем как отправиться делать эту пластинку, я видел её в клубе, и она выглядела лучше, чем когда-либо. Мы очень мило побеседовали. Поэтому всё время моего отъезда, когда мне было больше не о чем думать, я стал думать о ней. Когда я вернусь, я должен с ней встретиться. И вот наступила пятница, впереди были целые выходные, и я собирался сказать Джону [Мальму]: «Послушай, постарайся узнать её номер, потому что мне нужно с ней поговорить». И вот в середине разговора он начинает: «Да, кстати, я видел Патти вчера вечером». «Правда? Как она?» Он говорит: «Чувак, ты ни за что не догадаешься». «Что?» «Она беременна и собирается замуж». Я в буквальном смысле подумал: «Чёрт возьми. Ты, урод, меня просто убил». А потом я вернулся в Штаты, и на лейбле мне сказали: «Послушай, кстати, твоя пластинка – это кусок дерьма».

SPIN: В конечном счёте Nine Inch Nails зарекомендовали себя как гастролирующая группа с маниакальными живыми выступлениями, что также необычно для музыки, основанной на электронике.

Трент Резнор: Я использовал подход Тодда Рандгрена. Студия – это инструмент. Используйте его, не начинайте думать, что это должно звучать как моя группа. Когда я закончил "Pretty Hate Machine", я подумал: «Чёрт, как я буду исполнять это живьём?» Я был уверен, что не хочу выступать как Nitzer Ebb, когда два парня стоят и нажимают на педали. Мне нравится электронная музыка, но я ненавижу такие вещи. Мне также не хотелось, чтобы пластинка основывалась только на синтезаторном звучании, но для её живого исполнения нужна группа как у Боуи, с пятнадцатью музыкантами и духовой секцией. Я использую электронику, потому что не хочу слишком зависеть от всего остального. Поэтому после множества экспериментов и попыток найти подходящих людей я подумал, что понадобится барабанщик, гитарист и клавишник. Я тоже время от времени могу играть на гитаре. Бас можно записать на плёнку. Или секвенировать. А также секвенировать некоторые лупы, которые будут звучать на заднем плане, то, что невозможно исполнить живьём. В идеале это сохранит механистический элемент. Но, возможно, музыканты по-настоящему это сыграют.

SPIN: Это почти как противостояние человечества и машин.

Трент Резнор: Да. Как когда я записывал пластинку "Pretty Hate Machine", на которой стремился противопоставить человеческие несовершенства строго выверенным, безупречным, холодным аранжировкам. Вы не можете просто соединить бесстрастный вокал и бесстрастную музыку. Если музыка безупречна, запишите менее совершенный вокал и вы сможете продемонстрировать противостояние человека и машины. К моему огромному удовольствию, спустя несколько месяцев в туре всё действительно стало прекрасно получаться. Песни приобрели новую жизнь. Когда мы только начали гастролировать, это, наверное, был лучший период моей жизни. В то время Крис Вренна играл на ударных, я немного играл на гитаре, в группе был клавишник, а гитаристом был Ричард Патрик, который сейчас в Filter.

SPIN: Тебе не показалось странным, что пластинка Filter, которую записал Патрик, звучит как пластинка Nine Inch Nails?

Трент Резнор: Рич был моим другом и он долгое время играл в группе. Довольно хороший парень. Мы собирались вместе работать над "The Downward Spiral". Но он хотел стать парнем, который будет известен как композитор и певец. Я не представлял, что его истинным намерением было уехать в Лос-Анджелес, чтобы подписать свой собственный контракт со звукозаписывающей компанией.

SPIN: Не было никакого примирения?

Трент Резнор: Он позвонил мне, будучи пьяным, и сказал: «Привет». А потом пригласил на свидание мою бывшую подружку. Такие ребята. В их понимании они звёзды. Как бы там ни было, мы начали гастролировать в январе 1990 года, выступая на разогреве у The Jesus and Mary Chain. Мы гастролировали с ними около шести недель. Сразу после этого мы отправились в тур с Питером Мерфи. Два хедлайнера, которых было нетрудно превзойти. И затем пошло-поехало. Эта странная чёртова энергетика и выброс негативной энергии, этот раскрепощающий экзорсизм, который происходит на сцене.

SPIN: В какое существо ты превращаешься на сцене?

Трент Резнор: Это я, которому можно делать всё, что угодно. Вне сцены я всегда стараюсь быть со всеми милым, стараюсь не быть – например, вы кого-то очень уважаете и вот, наконец, у вас появляется возможность поговорить с ним, а он оказывается мудаком. Я прекрасно знаю, что это такое, и я всеми силами стараюсь сделать так, чтобы не оставить такого впечатления. Я знаю, каково это – быть фэном. Но в действительности я не хочу вести себя так, понимаете, о чём я? Я только что закончил грёбаное шоу. Меня не волнует, что вы хотите покончить с собой. Мне жаль. Это очень плохо. Нет, не надо дарить мне ваши стихи. И нет, я не хочу идти и употреблять наркотики.

SPIN: А на сцене ты не обязан быть милым?

Трент Резнор: Нет, я могу делать всё, что захочу. Когда мы выступаем на концерте, появляется какая-то странная энергетика. Начинает устанавливаться определённый тип связи. Например, когда ты смотришь в зал и видишь, как компания ребят подпевает тебе, и в тот момент это кажется тебе самым важным. Альбом Pink Floyd "The Wall" изменил мою жизнь, когда я услышал его в детстве. Даже несмотря на то, что я понятия не имел, о чём они в действительности поют. Я послушал эту пластинку, наверное, миллион раз. Я даже сейчас её слушаю. Фактор отчуждения. Чёрт, кто-то тоже прошёл через это. Я думаю, что вижу, как наш материал действует на людей по такому же принципу. И это меня очень радует.

SPIN: То, что ты делаешь на концертах, не слишком изменилось, в отличие от твоих отдельных пластинок.

Трент Резнор: Согласен. Для каждой из трёх пластинок характерна своя фокусная точка или точка зрения: центральной темой "Broken" была ненависть к себе, на "The Downward Spiral" я занимался самоанализом, на "Pretty Hate Machine" я был в депрессии из-за того, что происходило вокруг меня, но я всё ещё любил себя. На "Broken" я потерял веру в себя, ситуация была хуже некуда, и мне хотелось умереть. "The Downward Spiral" представлял собой попытку докопаться до сути путём срезания всех остальных слоёв. Но на концертах тексты слышатся не так отчётливо.

SPIN: Как выступления на Lollapalooza повлияли на Nine Inch Nails?

Трент Резнор: Развлекательный характер нашего шоу принёс свои результаты на Lollapalooza. Мы стали постепенно проникать в массовую культуру. Какое-то время считалось модным любить нашу группу. Затем нас быстро списали со счетов, потому что младшая сестра модного человека стала носить футболку с надписью NIN и мы сразу перестали быть крутыми.

SPIN: Оглядываясь в прошлое, было интересно участвовать в этом туре?

Трент Резнор: Если не считать того, что меня возненавидел Генри Роллинз, это было по-настоящему круто. Особенно для меня – фэна Jane's Addiction, я видел их в маленьких клубах в Кливленде, когда они только начали тур в поддержку "Nothing's Shocking". И я не мог поверить, как прекрасно это было. Они поразили меня.

SPIN: Должно быть, дружба с другими музыкантами стала для тебя чем-то новым.

Трент Резнор: Я очень переживал по этому поводу. О чём в действительности я должен говорить с Sioxsie? Или с ребятами из Jane's Addiction. Если вы хотели общаться с Перри, то вы должны были быть кем-то полезным для него. Но другие ребята очень милые; прекрасные ребята, с которыми я смог завязать хорошие дружеские отношения. Но я всегда нервничал, находясь среди них. Я всё ещё помню то клубное шоу.

SPIN: Изменилась ли ситуация сейчас и не стал ли ты чувствовать себя увереннее в таких условиях?

Трент Резнор: Скорее всего, стал. Но в этом туре с Боуи я поймал себя на мысли, что немного надеюсь, что он не будет сидеть со мной, поскольку тогда мне не придётся говорить с ним. Не потому что он мне не нравится. Мне просто казалось, что я обязан произвести на него впечатление. Я обязан произвести впечатление на его группу. Я просто не мог ударить лицом в грязь.

SPIN: Кого из музыкантов ты стал считать своими друзьями?

Трент Резнор: Совершенно разных людей. Я думаю, что ребята из Pantera крутые. Все от Томми Ли из Motley Crue до Эдриана Белью. Я встретил этих ребят на концертах, когда мы выступали на фестивалях в Австралии. Все они – те люди, которым я безо всяких колебаний предложил бы сотрудничество.

SPIN: Как это было в случае с Тори Эмос.

Трент Резнор: Тори – это совсем другая история. Она пригласила меня записать вокал для того трека. Это не было чем-то значительным. Её первый альбом всегда был в моём CD-чейнджере у меня в машине. Он действительно показался мне хорошо-написанным и выдержанным в том же ключе, что и мой материал – правда, с другой точки зрения, но с теми же притягательными, освобождающими эмоциями, сентиментальными, откровенными и обнажающими чувства песнями. Наши дружеские отношения ухудшились из-за того, что некоторые люди приложили к этому руку. Теперь мы не так близки. Имело место некоторое вредоносное вмешательство со стороны Кортни Лав. Но я по-прежнему испытываю к Тори те же чувства.

SPIN: Как успех "Pretty Hate Machine" и вашего Lollapalooza-тура инициировал появление такой страдальческой пластинки, как "Broken"?

Трент Резнор: Это связано с тем, что происходило у меня на личном фронте; у меня тогда только закончился кое-какой странный роман. Я очень любил одного человека, и мы прожили вместе где-то шесть или восемь месяцев. Но наши отношения были то безупречными, то резко ухудшались. Плюс ко всему, я перестал разговаривать со своим лейблом ещё до Lollapalooza. Мы ясно дали понять, что не запишем больше ни одной пластинки для TVT. А они довольно ясно дали понять, что они не готовы отпустить нас. Поэтому я думал: «Что ж, это случилось и я должен через это пройти, хотя это означает конец всему». Флуду и мне пришлось записывать "Broken" под именем другой группы, поскольку если бы TVT узнали, что мы что-то записываем, они бы конфисковали весь наш материал и выпустили его. Джимми Иовайн работал на Interscope, и то, что творилось вокруг нас, было похоже на работорговлю. Это была не моя вина. Я ничего не знал об Interscope. И поначалу я очень злился на него, поскольку мне казалось, что одна неприятная ситуация сменяется другой, возможно, также неприятной. Но Interscope повели себя так, словно им действительно интересно то, что я хочу делать. Это было прекрасно после всех моих безумных поступков.

SPIN: В таком случае "Broken" – это суммирование твоих личных проблем, или его агрессивность – это плевок в толпу зрителей на Lollapalooza?

Трент Резнор: Я хотел казаться грубым. Я очень беспокоился по поводу того, как остаться «альтернативным», этот паршивый инди-настрой. После Lollapalooza у меня появились эти отвратительные мысли о списке избранных: «Вы недостаточно круты, чтобы любить мою группу, не покупайте мои пластинки». Я хотел записать отталкивающую пластинку в стиле «да пошли вы». Это было своего рода рефлекторной реакцией: «Я не слабак. Я не продался». После того как он вышел, мне захотелось начать работу над настоящим альбомом. Я долгое время обдумывал идею "The Downward Spiral", но я не написал для него ни одной песни, я просто придумал концепцию. Изначально моим претенциозным намерением было создание страшного альбома с соответствующим фильмом. Дерек Джарман был заинтересован в том, чтобы поработать над чем-либо. Вы, возможно, опять же можете назвать "The Wall" источником моего вдохновения.

SPIN: Какой была изначальная, эскизная версия "The Downward Spiral" перед тем, как ты стал писать для неё песни?

Трент Резнор: Ну, я написал несколько тем, к которым хотел обратиться. А также несколько ключевых событий моей жизни. Мама и папа поженились, потому что она забеременела – как Патти, когда я работал над пластинкой в Лондоне. Странные вытесненные обрывки воспоминаний, которые проявились в эмоциях. Не всегда депрессивных или несчастливых. Я помню, как лет в 10 или 12 я возвращался домой после уроков игры на фортепиано, странное чувство эйфории. Жизнь прекрасна. Об этом в моей тетради была написана целая страница.

SPIN: Позволь спросить тебя о песне "Big Man With A Gun" с "The Downward Spiral". Я уверен, что ты слышал историю о том, как Синтия Делорес Такер пришла к представителям Time / Warner и сказала: «Не могли бы вы прочитать вслух этот текст?» И они отказались. Это грубый текст.

Трент Резнор: Совершенно согласен. Запись пластинки близилась к концу. Я сочинил этот текст довольно быстро и я не знал, стоит мне его использовать или нет. В моём понимании "The Downward Spiral" отображает определённую степень безумия, которое постепенно прогрессирует. Это должна была быть последняя стадия расстройства сознания. Таким образом, основной темой "Big Man With A Gun" было безумие. Но здесь также высмеивалась вся эта женоненавистническая гангста-рэп чушь.

SPIN: Правда? Эта песня была сатирой на гангста-рэп?

Трент Резнор: В какой-то степени. Я слушал её много раз, и она мне нравилась. Но я мог бы обойтись безо всякого женоненавистничества, отвращения к женщинам и оскорблений. Тогда моя песня была неправильно интерпретирована как именно такая. Это, вероятно, из-за недостаточных навыков написания песен. Мои слова были восприняты вне контекста, поэтому они звучали нелепо.

SPIN: Синтия Делорес Такер, полагаю, была бы потрясена, узнав, что у неё в какой-то степени есть союзник.

Трент Резнор: Ну, она тупая идиотка. Но я думаю, в действительности "The Downward Spiral" может быть опасным из-за того, что заключает в себе и подразумевает множество всяких вещей, в то время как основные представители рэпа выглядят пародиями на самих себя, поскольку они поверхностны, как и вся молодёжь. С точки зрения артиста, если бы у меня была пара месяцев на то, чтобы всё проанализировать, я, наверное, не стал бы помещать эту песню на пластинку. Просто потому что я не считаю её хорошей песней, а не потому что меня за неё критиковали.

SPIN: Но самые сумасшедшие тексты, которые ты только можешь придумать, сейчас могут стать самыми коммерчески успешными. Тогда, как быть с проблемой ответственности? Например, футболка Amok Press, которая на тебе одета, и их слоган: «Предельно достоверная информация в печать». Согласно этой идее, чем экстремальнее – тем лучше. В этом есть смысл?

Трент Резнор: В детстве мне очень хотелось вырваться оттуда, где я был, сбежать от заурядной и приземлённой провинциальной жизни. Всё экстремальное привлекало моё внимание. Меня интересовали грани допустимого, фильмы, которые пугали меня до смерти, книги – в детстве у меня была огромная коллекция страшных комиксов. Какова следующая ступень? Что будет после Стивена Кинга? Клайв Баркер. А дальше?

Nine Inch Nails связаны с зависимой частью моей личности. Сколько грибов можно принять? Что тогда будет? Как насчёт грибов и диметилриптамина? Nine Inch Nails предоставляют мне шанс делать то, что я хочу. А я хочу шоу, зрелище. Мне можно выглядеть глупо. И я хочу выглядеть глупо.

SPIN: Ты сделал саундтрек для «Прирождённых убийц», фильма о восхищении американцев всякими крайностями. Являются ли Nine Inch Nails частью той Америки, которую видит Оливер Стоун? Или это к вам не относится?

Трент Резнор: Наверное, нет. Но если бы этого не существовало, то, наверное, не было бы и нас. Но я не думаю, что мы шокируем и пугаем только ради шока и вселения страха. Я думаю, что слушать Nine Inch Nails – это, скорее, как смотреть на аварию, произошедшую на федеральной трассе. Вам хочется обернуться и посмотреть в надежде увидеть кровь. В этом есть элемент очарования, который вписывается в систему образов, которыми я себя окружил в плане музыки. Меня это в какой-то степени привлекает. Я до сих пор смотрю «Полицейских».

SPIN: В какой момент подобные вещи начинают надоедать? Я имею в виду, если ты читал романы Джеймса Эллроя и смотрел фильм «Генри: Портрет серийного убийцы», в какой момент этот тщательный поиск самых вопиющих вещей превращается в рутину?

Трент Резнор: Просто это что-то, что меня интересует. Возможно, на это есть какие-то психологические причины. Я вижу, как это проявляется в самых разных вещах, которые я делаю. Даже сидя в студии, я думаю о том, как мне создать самую ужасную, медленную или громкую песню. Раздвинуть границы. Сделать что-то, чего от меня не ждут. Включить какой-нибудь шокирующий элемент и для этого спеть: "I want to fuck you like an animal" («Я хочу трахнуть тебя, как животное»), и припев этой песни стал уже не так безобиден. Это схема.

SPIN: Возможно ли, что работая над музыкальным материалом, у тебя получается акцентированное, неоднозначное и сложное произведение, поскольку ты так прекрасно разбираешься в музыке, но когда ты пишешь тексты или делаешь что-то театрализованное, ты, как артист, находишься на каком-то другом уровне?

Трент Резнор: Это довольно очевидно, чтобы говорить. В музыкальном плане я всегда стараюсь проникнуть немного глубже. Поиграть в игры разума. Например, когда я писал "Sanctified", я думал: «Смогу ли я создать песню с одной-единственной линией баса, которая не меняется на протяжении всего произведения?» Моя идея для следующей пластинки сводится к тому, чтобы уделить большее внимание структуре песни вместо того, чтобы начинать с шума или драм-бита. Я делаю такие вещи, как использование нового секвенсора для того, чтобы написать песню, поэтому я не знаю, как работать быстро, и стремление работать быстро только замедляет процесс. В случае с "The Downward Spiral" я узнал, как создать электронную пластинку, которая в некоторых моментах не звучит как электронная. Мы делали с ударными такие вещи, которых, как мне кажется, никто до нас не делал. Мы сэмплировали ударные в стерео-формате со стерео-микрофонами и поняли, что если вы воспроизводите их на синтезаторе, это звучит так, словно вы сидите и играете на настоящих барабанах. В "March Of The Pigs", "Eraser" и некоторых других песнях нет никаких живых ударных, но создаётся впечатление, что это настоящие ударные, поскольку они не звучат как компьютер. Никто не смог бы сыграть это таким образом. И это, плюс ко всему, поставило непростую задачу. Страшнее не попадание в ловушку, в которую попали Ministry, стремясь делать свои произведения тяжелее и тяжелее, а то, что появляется что-то, что постепенно завладевает вами.

SPIN: Каково тебе было в роли одного из хедлайнеров второго Вудстока?

Трент Резнор: Мы приехали туда накануне вечером, и тогда началось всё то безумие. Я рад, что видел это. Мы спали в автобусе. На следующий день вышка линии электропередач упала на автобус, и автобус находился под напряжением, пока мы были в нём. Я вернулся в ту часть, где стояли наши кровати, и сказал: «Ребята, не волнуйтесь, но постарайтесь не прикасаться ни к чему металлическому. Автобус сейчас находится под очень высоким напряжением». Я прошёл в переднюю часть автобуса и увидел чёртовых Кросби, Stills и Nash, смотрящих на меня, а также море камер, снимающих меня в одном нижнем белье. Всем привет! Это был самый нервозный день моей жизни. Но он многое для нас, поскольку именно тогда наша группа сделала себе имя.

SPIN: Тебе не показалось, что ты попал на новую ступень?

Трент Резнор: Мне так показалось только один раз, когда Кортни Лав захотела со мной встречаться. Это означало, что я должен стать звездой. Это ведь предпосылка, не так ли?

SPIN: В последние два года читатели "SPIN" выбирали тебя своим любимым артистом, а Pearl Jam – любимой группой. Что должно означать, что вы сейчас наравне. Прошло немало времени с начала твоей карьеры. Не кажется ли тебе странным нынешнее попадание в рок-пантеон?

Трент Резнор: Не знаю, заслуживаю ли я это. Я не уверен, что хотел оказаться там. "The Downward Spiral" отличается достаточно антикоммерческим звучанием, по сравнению с тем, что обычно оказывается на вершине чартов. Если десять процентов людей, купивших её, скажут, что «это довольно круто», тогда это поможет им понять, что в этом грёбаном мире есть ещё что-то, кроме Candlebox. Что-то помимо гитарного рока.

SPIN: Продвигать акустический рок в будущее, в стороне от гранжа и фланелевого возрождения, – это твоя истинная миссия.

Трент Резнор: Так и есть. Я готов бороться за это. Возможно, это из-за того, что я основываюсь преимущественно на клавишных. Но выдвижение клавишных на передней план не является моей основной целью.

Это влияние Джерри Ли Льюиса. И Билли Джоэла.

И не забудьте про Liberace. Серьёзно, задача – скорее, вывести людей из равновесия. В плане звучания и текстов – ваши родители должны это ненавидеть. Это должно стать чёртовой проблемой для Боба Доула. Это лучшее, что есть в рок-н-ролле, как мне внушили в одно время. У меня появилась возможность создавать музыку, которую я считаю интересной, то есть экспериментальные, инструментальные нойз-записи, и я могу сделать их когда-нибудь. Но теперь, когда судьба распорядилась так, что люди заинтересовались тем, что я делаю, мне интереснее посмотреть, как далеко я смогу зайти. Возьмём, к примеру, видеоклип "Closer". Я подумал: «Чёрт с ним», и вместо того, чтобы обращаться к режиссёрам Super 8, которых мы задействовали раньше, то есть к людям из андеграунда, я решил поработать с чёртовым Мистером Роскошь, Марком Романеком, который только что снял клип на какую-то фигню Майкла Джексона. Но он может сделать красивый кадр, ему свойственно характерное для Стенли Кубрика внимание к деталям. Поэтому мы решили потратить немного больше денег и попытались воссоздать работы художников, которые нам нравились, от Джоэла-Питера Уиткина до Манн Рэя и братьев Куай, смешать эти вещи. Это видео было великолепно, оно выглядело охренительно крутым. Мы знали, что его подвергнут цензуре. А потом нам жаловались, что люди по-прежнему считают это видео опасным. «Но почему?» «Ну, мы не знаем почему, но оно кажется сатанинским и зловещим». И тогда я подумал: «Великолепно, мы сделали это».

SPIN: Таким образом, это практически двойная миссия. Увести рок от традиции Rolling Stones и привнести в мэйнстрим элементы андеграундной культуры.

Трент Резнор: Точно. Я считаю нынешнюю популярную музыку паршивой. По большей части. Я совершенно не выношу то дерьмо, которое сейчас находится на вершинах чартов. Но я сейчас не утверждаю, что я единственный, чья миссия состоит в том, чтобы заинтересовать людей другой музыкой. Но, возможно, я смогу немного изменить ситуацию.

SPIN: Какие современные группы тебя вдохновляют?

Трент Резнор: В мире электронной музыки многие артисты перешли в техно-русло, которое никогда меня особо не интересовало. Мне нравятся его отдельные звучания. Этот жанр не привлёк моего внимания, поскольку он весь снован на одной песне. Тем не менее я считаю Aphex Twin настоящим гением. Он возглавил мой список самых лучших и уважаемых артистов. "Selected Ambient Works Vol. 2" – лучше самой лучшей пластинки Брайана Ино. Я думаю, что это настоящий шедевр.

SPIN: Не собираешься ли ты использовать своё видение, чтобы отстаивать какие-то политические взгляды?

Трент Резнор: Идея о политике мне совершенно неинтересна – я никогда не обращал на неё особого внимания. Я не верю, что всё на самом деле может измениться. Неважно, кто президент. В действительности ничего не решится. Я не знаю. Полагаю, неправильно подходить с такой позиции.

SPIN: Это немного напоминает позицию "The Downward Spiral". На этой пластинке отражено настоящее противопоставление себя всем остальным. И не столько нам, а множеству мощных, безличных сил – возможно, это характерно для всей твоей музыки в целом.

Трент Резнор: Это справедливая оценка. По существу я всегда стремился стать частью чего-нибудь. Но мне всегда казалось, что у меня это так и не получилось. Это странно, ведь сейчас у меня есть свой большой клуб и я его президент. Тем не менее я не чувствую себя его частью. Когда я пошёл в колледж, мне казалось, что всё, чего я хочу, – это просто раствориться и посмотреть, что означает иметь друзей, быть в компании. Два месяца спустя я думал: «Чёрт с ним». Я не такой, как вы. Я не хочу терять свою индивидуальность и свою независимость, находясь среди кучки других людей, таких же напуганных и делающих то же самое. Прятаться за тем, что написано на футболке и что даёт вам чувство уверенности в том, кто вы есть.

SPIN: Несмотря на твою репутацию одиночки, ты, похоже, можешь устанавливать прочные личные отношения, в том числе с группой людей, с которыми ты начал работать ещё в Кливленде, от твоего менеджера до Гэри Талпаса, который занимался художественным оформлением.

Трент Резнор: Приятно видеть, как люди поднимаются из самых низов. У нас тот же самый менеджер, тот же билетный агент, который был у нас в первом туре, вплоть до этого тура у нас был тот же тур-менеджер. Тот же звукоинженер, который был с нами с самого начала. Даже если это временами вредит нам, поскольку все остальные в этом бизнесе – непорядочные, но я предпочитаю быть среди честных, порядочных ребят, таких, как [менеджер] Джон [Мальм]. Хотя на личном уровне я остаюсь обычным парнем.

SPIN: Правда? Ты со всей ответственностью заявляешь это перед всеми?

Трент Резнор: Да, заявляю.

SPIN: Вернёмся к Marilyn Manson… Я считаю, что люди вправе делать всё, что захотят, и я ничего против них не имею, но иногда они заходят слишком далеко со своими «шокирующими» приёмами. Я не хочу говорить что-то тупое, наподобие: «Это плохо влияет на детей», но…

Трент Резнор: Ответственность? Ты это имеешь ввиду?

SPIN: Да.

Трент Резнор: Однажды я сидел с Мэнсоном, всякими людьми с Interscope, а одна из их песен заканчивалась длинной диатрибой, где компьютерный голос говорит: «Вы тоже должны покончить с собой. Вы уже мёртвы». Президент Interscope смотрел на меня с недоумевающим выражением лица. Но я создал атмосферу, где никогда не скажу тем, кого я приглашаю: «Вы не можете этого сделать». Я клянусь, что никогда бы не стал вмешиваться в творчество или во что бы то ни было ещё, что вы хотите сказать. И я думал о нисходящей спирали, когда писал текст песни «Нисходящая спираль», где говорилось о том, как покончить с собой и сделать это немного сексуально. Мне казалось, что мне необходимо это сделать, когда вышла эта пластинка. Но худшее, что я когда-либо слышал, – это то, что кто-то действительно застрелился.

SPIN: «Трент Резнор велел мне сделать это».

Трент Резнор: А я никогда… это не то… Я просто хотел показать, что это означает на самом деле, подробно описав.

SPIN: И ты тоже испытывал эти чувства.

Трент Резнор: Точно. Что касается меня, я неоднократно приходил к заключению: «Я не единственный, кто чувствовал себя так паршиво в детстве. Я не вписываюсь в этот грёбаный мир. Чёрт, да. Кто-то ещё понимает это».

SPIN: Именно поэтому я упомянул об этом, говоря о Мэрилине Мэнсоне. Лично у меня создалось впечатление, что ты, по сравнению с ним, вкладываешь немного больше мыслей в своё творчество.

Трент Резнор: Конечный результат может быть другим. У меня с Мэнсоном был очень личный разговор, и я ему сказал: «Подумай о последствиях. Если твоя группа продала 5,000 пластинок – это одно дело, но чем известнее ты становишься, тем больше людей хотят трахаться с тобой и тем большая ответственность на тебе лежит». Я сторонник отмены цензуры, никто не должен указывать вам, что вам можно или нельзя пробовать, и я думаю, что проявление индивидуальности – это ключ ко всему. Мои родители сказали: «Хочешь попробовать наркотики? Вот они, пробуй. Хочешь выпить? Вот, выпей». Я всю ночь блевал на ковёр. А потом: «Ну и как это было?» Я узнал, что это, и разочаровался.

SPIN: Но не все люди могут поступить в такой ситуации столь разумно.

Трент Резнор: Я не считаю себя умнее других. У меня нет права думать, что я могу сказать…

SPIN: Но ты же понимаешь, что умнее тех, кто достаточно глуп, чтобы…

Трент Резнор: Есть определённая степень ответственности. Но я полностью за попадание опасного материала в мэйнстрим. Когда я стал известнее и мои пластинки попали в магазины KMart и всякие Айдахо у чёрта на куличках, мне захотелось выпустить пластинку, которая станет для этих людей чем-то, что они никогда раньше не слышали и что шокирует их родителей. Но в то же самое время, как обычный человек, я думаю, что должна быть какая-то степень… Я не собираюсь говорить что-то вроде: «Возьми нож и перережь себе горло, если тебе больше нечем заняться». Я не пишу об этом.

SPIN: Но строчка из песни Мэрилина Мэнсона: «Вы можете также покончить с собой» – это почти то же самое.

Трент Резнор: Ты в какой-то степени прав, но во всём этом есть некий элемент театральности. И со временем это станет понятно. Но также постарайтесь понять, что я пытался обеспечить защиту людям, которые работали вместе со мной. И когда выходила их первая пластинка, Interscope, которые сейчас зарабатывают огромные деньги на их новой пластинке, не хотели её выпускать. Почему? «Потому что там упоминается о сексуальном насилии и…» «Что ж, я её не изменю. Пошли вы. Не выпускайте её».

SPIN: Но ты представляешь себе границы?

Трент Резнор: Я понимаю, что ты имеешь ввиду, это и есть фактор ответственности. В студии это просто игра и веселье и это интересно – сказать ту или иную вещь, но совсем другое дело, когда некоторые, впечатлительные, люди сводят счёты с жизнью…

SPIN: Я просто играю Дьявольского… что ж, возможно, адвокат Дьявола – не совсем подходящий термин. Я просто спрашиваю.

Трент Резнор: Я знаю. И я прекрасно понимаю, что ты хочешь спросить.

SPIN: Например: «Мам, я хочу новый CD Мэрилина Мэнсона на Рождество». Лишь один взгляд на обложку и мама подумает: «Что за чёрт?»

Трент Резнор: Именно это и великолепно! Это должно чертовски злить ваших родителей. Это должно быть чем-то скандальным. И я думаю, что пока в творчестве Мэнсона есть какой-то опасный смысл, оно будет оказывать такой эффект. Посмотрите, сейчас рок проникает в ваши дома каждую секунду, каждый день. Ему нужен какой-то мощный удар. До определённой степени крайности… кто знает?

SPIN: Но за этой шокирующей сущностью должно скрываться что-то ещё.

Трент Резнор: Я полностью согласен с тем, что ты говоришь. Сейчас мне 31 год, и я начал задумываться о детях, браке и прочих атрибутах взрослой жизни – о которых, как мне казалось, я не буду мечтать никогда. Я не говорю, что теперь я зрелый человек, но я вижу, что передо мной встала новая задача – как преподносить себя, оставаясь при этом честным перед самим собой. Я не хочу петь "Head Like A Hole" в 50 лет. Я понимаю, что, возможно, моя привлекательность основывается на этих вызывающих заявлениях, которые притягивают других людей. Но всё, что я создал, всегда правдиво отражало то, каким я был в то время, и так будет всегда.

SPIN: Ты не чувствуешь, становясь старше… когда ты был ребёнком, музыка захватывала тебя так, что была для тебя способом –

Трент Резнор: – отождествления. Совершенно точно. Группы, которые вам нравятся, – это ваш клуб.

SPIN: Это твоё призвание. Какой была самая первая купленная тобой пластинка?

Трент Резнор: The Partridge Family, та, на которой был телефонный номер.

SPIN: А первый концерт, который ты посетил?

Трент Резнор: The Eagles с Fleetwood Mac и Бозом Скаггсом. Это была великолепнейшая вещь. Мой папа взял меня с собой, и я впервые попробовал марихуану…

SPIN: Я спрашиваю, потому что когда ты ещё ребёнок, подобные вещи начинают формировать твой взгляд на жизнь. Эти воспоминания откладывают на тебя сильный отпечаток. Но с возрастом –

Трент Резнор: Но сейчас всё совсем по-другому. Подумайте об этом: раньше, когда я рос в маленьком городке и MTV не забрасывало вас информацией, я с нетерпением ждал пятницы, когда нужно было сидеть допоздна, чтобы посмотреть "Midnight Special" или что-то в этом роде.

SPIN: Рок-концерт Дона Киршнера.

Трент Резнор: Да. У вас не было… вот как, например, по моему мнению, произошло с Aerosmith – сейчас чёртова Стивена Тайлера показывают по телевидению каждые 15 минут. Сейчас это приемлемо. Вам не надо искать это.

SPIN: Странная музыкальная эпоха, как мне кажется, настала на телевидении. Например, когда Plasmatics в «Пятницах» распилили свои гитары пополам.

Трент Резнор: Да! «Пятницы» с Майклом Ричардсом.

SPIN: Kramer.

Трент Резнор: Я помню во всех деталях, как KISS появились там с "Music From The Elder", когда Джин Симмонс кричал. Но сейчас… я не хочу показаться старым занудой, но сейчас всё по-другому.

SPIN: Возможно, это не так. Вот, что я пытаюсь узнать: есть ли способ прийти к такому умонастроению, которое поможет тебе понять, что ты сейчас делаешь для людей? Через пятнадцать лет люди будут говорить о тебе также.

Трент Резнор: Я думаю, что мы – люди, живущие в этом веке – должны понимать, как изменились средства массовой информации, начиная с появления Интернета и до MTV, которое постоянно играет в вашем доме. Сейчас всё по-другому.

SPIN: Но иметь доступ к тому, к чему у других доступа нет, – это круче.

Трент Резнор: Это, опять же, вопрос элитизма в музыке и… учитывая, что музыка значила для меня лично… я помню первые песни, которые я услышал, и где я был в тот момент. Это саундтрек к моей жизни. Не все воспринимают это так. Я, например, помню [напевает]: "Fooled A-round And Fell In Looove" Эта песня звучала на концерте EAGLES на стадионе, где мы с отцом выкурили косячок с марихуаной, и это было самой крутой вещью, что произошла со мной в то время. У меня была футболка, которую я приобрёл в Kmart с приклеенными утюгом буквами, составившими слово EAGLES, потому что они были моей любимой группой. Теперь для некоторых людей эту роль играет Marilyn Manson, но, сравнивая, ты понимаешь, что это другая ситуация и другая атмосфера. Среди прочего я всегда думал в детстве: «Чувак, я надеюсь, что для меня никогда не наступит тот возраст, когда мне перестанут нравится игрушки, поскольку я люблю Рождество и люблю, когда мне дарят игрушки». Затем я думал: «Я надеюсь, что для меня никогда не настанет то время, когда я буду не в курсе того, что происходит в мире музыки». Но потом ты осознаёшь, что подкрадывается такая вещь, как зрелость. Поймите, я не говорю, что я сейчас Мистер Пожилой Мужчина, но я изменился в некоторых аспектах и понял, что мне уже не 21 год, но тем не менее мне по-прежнему нравятся новаторские, крутые вещи… но я солгу, если скажу, что мой мозг не изменился.



Original Article


Сайт управляется системой uCoz